ИИ уже перераспределяет маржу, а не только задачи

История про увольнения из-за ИИ долго звучала как тревожный фон из будущего. К марту 2026 года она стала обычной хозяйственной практикой. По отраслевым оценкам, с начала года в tech накопилось более 45 тысяч сокращений, и заметная доля из них прямо объясняется ИИ. Reuters отдельно показывает, что компании все чаще формулируют один и тот же мотив открытым текстом: инвестиции уходят в автоматизацию, а человеческий штат под этот сдвиг сжимается.

Здесь важно не путать два разных процесса. Первый — технологический: часть задач действительно дешевле или быстрее отдать машинам. Второй — распределительный: экономический выигрыш от этого шага почти автоматически уходит не тем, кого вытеснили, а тем, кто владеет системой, капиталом и новой производительностью.

Именно поэтому разговор об ИИ-увольнениях нельзя сводить к банальному “прогресс не остановить”. Остановить, вероятно, действительно не получится. Но это ничего не говорит о том, как будет устроено социальное последствие.

Challenger уже фиксирует рост увольнений, где ИИ называется прямо. В 2025 году компании ссылались на AI в 54 836 объявленных сокращениях; в начале 2026 года этот мотив снова растет. При этом отраслевые tech-списки показывают еще более тревожную динамику: увольнения приходят не только в support или junior-контур, но и в специализированные, относительно дорогие функции, где раньше предполагалась большая устойчивость.

Это и есть новая фаза. ИИ больше не просто повышает производительность. Он становится инструментом перераспределения маржи. Компания сокращает людей, высвобождает бюджет под compute, software и automation stack, а затем объясняет рынку рост операционной эффективности.

С точки зрения макроэкономики в этом, возможно, есть рациональность. Если внедрение ИИ действительно повышает выпуск, качество и скорость, экономика в целом способна выиграть. Но между “экономика выигрывает” и “люди не проигрывают” нет автоматической связи. Ее никогда не было.

Отсюда следует простая политическая мысль, к которой государства пока почти не готовы. Если увольнения действительно становятся частью ИИ-перехода, то задача власти — не только праздновать рост productivity, но и заранее строить механизмы перераспределения: программы переобучения, новые мосты занятости, страхование переходного периода, налоговые и бюджетные схемы, которые возвращают часть технологической ренты тем, кто теряет рабочее место.

Без этого выигрыш будет выглядеть именно так, как он выглядит уже сейчас: как рост эффективности для бенефициаров бизнеса и рост напряжения для тех, кого рынок признал избыточными.

ИИ еще не уничтожил рынок труда. Но он уже начал менять важнейший политический вопрос эпохи: кому достается цена прогресса и кому достается его прибыль.